Новое на старом

Егор расположил подлинную расписку из сундука и предъявленную Коровиным бумагу возле окна. На первой у воскового края не хватало маленького участка узора. На второй линия замыкалась безупречно.

— Сделано лучше — оттого хуже, — пробормотал юноша.

Архаров попросил не делать вывод по двум восковым пятнам. Принесли другие старые письма Добрынина. Повреждение повторялось, хотя сами оттиски различались: где сильнее нажали, где воск лёг неровно.

Новый знак совпадал с пробой резчика. Теперь рассказ Макара подтверждался вещью, которую он не мог изготовить после своего задержания.

— А если Добрынин прежде имел другую печать? — спросил Зотов.

Вопрос был правильный. Проверили письма последних месяцев его жизни. Среди них не нашлось новой матрицы. Главное же: изготовивший её мастер помнил заказ и дату.

Архаров велел описать именно эту цепочку. Не «по печати видно обман», а где сделано, когда, по чьей просьбе и на каких бумагах применено.

Егор переписал вывод без своей удачной фразы. Бумага от этого сделалась суше, зато её можно было отдать человеку, который никогда не видел ни комнаты, ни Макара, и тот понял бы, что именно установлено.