Третья принадлежит живому

Ракитин подписывал письмо, когда вошёл Архаров. На этот раз хозяин не встал сразу. Закончил строку, посыпал её, стряхнул лишнее и лишь потом предложил гостю кресло.

На перстне была маленькая башня.

Архаров смотрел, как хозяин прижал знак к воску. Ни попытки спрятать руку, ни поспешного движения. Ракитин знал, что владеть своим перстнем не запрещено.

— Вам нужен этот оттиск? — спросил он.

— Понадобится вместе с другими бумагами.

— Берите письмо. Оно обыкновенное.

Письмо действительно было обыкновенным. Для сопоставления этого хватало; для обвинения — нет.

Архаров рассказал о писцовой комнате, не называя всех находок. Хозяин выразил удивление. Коровину доверял; если тот злоупотребил, Ракитин первым потребует наказания. Рыжего писца знал только как способного переписчика. Перстень оставлял для заверения собственных расчётов — ничего необычного.

Каждое объяснение по отдельности могло быть правдой.

— Вы помогаете мне найти удобного виноватого, — сказал Архаров.

— Я помогаю вам не тревожить невиновных.

Хозяин поднялся, давая понять, что беседа закончена. На столе осталось письмо с ясным оттиском. Унося его, Архаров видел: противник готов спорить не с фактами, а с их связью.