Один снимок, разные имена

У Левина пахло бумагой и влажным деревом. Фотограф работал у большого окна, перенося готовые карточки с одного стола на другой. Узнав Орлова, он спросил о Павле. Агент передал, что молодой человек поправляется и пока остаётся у родственников.

— Пусть не спешит, — сказал Левин. — Рука ему ещё понадобится.

Он вытер пальцы, прежде чем взять принесённый портрет. На нём был тот же Белов, чей снимок уже привёл сыщиков в эту мастерскую. Теперь карточка пришла из другого конверта и под другим именем.

— Ваш отпечаток?

— Моё ателье. Но когда эту карточку передали приказчику, я вам не скажу.

Левин показал знак мастерской на обороте, затем достал книгу заказов. Орлов знал о пятничном заказе на шесть повторных карточек и попросил проверить запись снова. Номер и сведения о выдаче относились к уже известному поручению конторы. Однако на отдельном отпечатке не было отметки, которая позволяла бы безошибочно назвать его одним из этих шести.

— По бумаге не определите?

— Я такую бумагу не на один заказ покупаю.

Орлов записал и это. Ему хотелось соединить все карточки одной прямой линией, но линия пока проходила только там, где её поддерживали записи и рассказы людей.

Рядом положили портрет, переданный Бережковой. Левин сравнил изображения. Один исходный снимок мог дать несколько одинаковых отпечатков; чужая подпись под каждым не меняла человека перед камерой.

— Он ведь приходил ко мне под своим именем, — сказал фотограф. — А теперь будто я ему другое лицо сделал.

— Лицо осталось его. Другие люди распорядились тем, что о нём будут думать.

Пока Левин убирал карточки в защитную бумагу, Орлов ещё раз прочёл письмо Ракитину. Среди обычных заверений о состоятельности покупателя была строка, которую заслонил портрет: для личных переговоров предлагали приезжать по предварительному извещению в меблированную квартиру.

Адрес не совпадал ни с квартирой пожилых супругов, ни с бумажной лавкой. Здесь обещали уже не хранить почту, а принять посетителя.

— В вашем заказе такого адреса не было?

Левин сверился с книгой и покачал головой.

Орлов сложил письмо отдельно. Новое место не доказывало существования Крылова, но там могли видеть людей, которые устраивали его жизнь для чужих глаз. После дня, проведённого в спорах о лице, это снова была дверь, в которую можно постучать.