Уверенный свидетель

Семён Иванович Ракитин встретил Орлова так, словно давно ждал случая оказать важную услугу. Он служил приказчиком в торговой конторе, занимавшей несколько комнат рядом со складом Фёдора Андреевича. На полках лежали образцы тканей; у стены стоял высокий стол, за которым можно было писать, не снимая пальто.

— Я хозяину сразу сказал: надо сообщить. Человека знаю.

— Кого именно?

— Крылова. Того, который сундук забирал.

Орлов положил книжку на край стола. Фотографии он оставил у Филиппова и теперь попросил рассказать всё с начала.

Ракитин описал светлые усы, аккуратный пробор, продолговатое лицо. Говорил уверенно, не запинаясь; даже заметил, что у господина была привычка чуть отворачивать голову, когда на него смотрят. Орлову всё яснее представлялся Белов.

— Когда вы познакомились?

— На этой неделе. По делам. Нам ведь приходится знать, с кем имеем дело.

— Где разговаривали?

Приказчик поправил манжету.

— Лично разговор был короткий. Во дворе. Он пришёл за вещами.

— Что сказал?

— Что сундук его и за провоз уплачено.

— Вам сказал?

Ракитин посмотрел на раскрытую книжку, будто только теперь понял, что отдельные слова в ней могут жить дольше разговора.

— Не мне. Рабочему. Я слышал.

В среду утром приказчик разбирал бумаги у внутренней двери. Во дворе готовили телегу. Подошёл мужчина, и вскоре сундук вынесли. Ракитин видел его недолго; затем вернулся к счёту, потому что из конторы звали. Точное время назвать не мог.

Орлов попросил показать, где он стоял, и записал, что подробную проверку места проведёт отдельно. Сейчас ему хотелось понять, откуда взялось имя.

— Вам его представили?

— Из конторы Северцева известили. Что приедет покупатель. Письмо было.

— Сохранилось?

— Дома. Я важную переписку здесь не оставляю.

Ракитин согласился принести письмо и подробно объясниться у Филиппова. Уходя, Орлов снова спросил, уверен ли он в лице. Приказчик ответил почти с обидой:

— Я чужих фамилий на людей не надеваю.

Эта фраза прозвучала убедительнее прежних. И всё-таки агент записал рядом с описанием ещё один вопрос: что именно Ракитин видел сам, прежде чем узнал, кого должен увидеть?