Право на своё имя

Белов пришёл раньше назначенного часа. Шляпу держал на коленях, перчатки убрал внутрь неё. Филиппов предложил ему сесть и сообщил результаты проверки без длинного вступления.

Бухгалтер и работники у поставщика подтвердили, что в среду утром Белов принимал товар вместе с ними. Их расспросили отдельно; записи о приёмке помогли восстановить последовательность работы. Сведений о том, что он уезжал в течение этого времени, не получили.

Главное же — Ракитин не мог подтвердить, что видел во дворе именно Белова. Подробное лицо в его рассказе пришло с фотографии, заранее присланной конторой.

— Оснований считать вас человеком, получившим тот сундук, эта проверка не дала, — сказал Филиппов.

Белов не сразу ответил.

— А приказчику это объяснили?

— Да. Его уточнённое объяснение записано. Первоначальные слова не будут пересказывать как несомненное узнавание.

— Он уже кому-то говорил. В таких делах сначала уверяют всех, потом уточняют одному.

Филиппов помолчал.

— Я понимаю, почему вас это тревожит. Если узнаете о конкретных обвинениях, сообщите. Но обещать, что никто не повторит чужого разговора, я не могу.

Белов посмотрел на него впервые без вызова. Видимо, ожидал очередного успокоения, от которого ни он сам, ни его торговые знакомые не получили бы пользы.

— Мне нужно работать. Я не могу каждый день доказывать, что похож на себя.

— Поэтому мы и должны установить, кто использовал ваш портрет.

Щипцы со склада пока оставались отдельной проверкой. Бережковой передали просьбу описать свои; ответ ещё не поступил. Филиппов не позволил удаче с ошибочным узнаванием превратить остальные предположения в доказанные обстоятельства.

Когда Белов ушёл, Орлов положил перед начальником письмо с адресом меблированной квартиры. Филиппов прочёл условие о предварительном извещении.

— Выясните, кто снимает, кто платит и кто бывает. Соседям не рассказывайте сначала, кого мы рассчитываем найти.

К вечеру в городе стало прохладнее. Орлов поднялся по чистой каменной лестнице; за дверью нижней квартиры звякнула посуда, наверху кто-то медленно играл гамму. Он остановился у нужной площадки и сверил номер.

На двери не было фамилии. Возле звонка темнели два отверстия от снятой дощечки.

Агент убрал письмо, поправил в руке шляпу и позвонил. Музыка этажом выше оборвалась. По эту сторону двери он слышал только собственное дыхание.