Фамилия в конце пути

Орлов вернулся с бумагами, когда в кабинете зажгли лампу. Филиппов стоял у высокого шкафа с планами. Агент раскрыл портфель на наклонной доске и вынул письмо, затем расписку.

— У получателя сохранился первый экземпляр.

— Совпадает?

— Окончательный текст — да. Подпись будем проверять. В конторской папке второго нет. Третий — тот, что принесла Вера.

Филиппов внимательно прочёл отправленное письмо. После него — запись о выдаче груза и объяснение служащего. Сопоставил даты с прежним маршрутом: ночная доставка во вторник, выдача с первого склада в среду, приём у канала в тот же день, новый получатель в четверг.

— Корнеев, — произнёс он.

— Так расписался. Служащий видел его прежде по поручениям, но имени не знает. Людей, которые помогали вынести сундук, ещё проверяют.

— Фамилию мог назвать чужую.

— Мог. Теперь хотя бы знаем, где спросить о нём по работе.

Филиппов кивнул. Орлов положил рядом утренний счёт и сведения о пятничной оплате. Расходы конторы подтвердились с двух сторон. Чтобы установить, кто велел заплатить, требовалось идти дальше — к людям и первоначальным расчётам, а не повторять название фирмы на бланке.

— Вера говорит, Северцев велел переписать, — напомнил агент.

— Это важное показание. Но она не видела, кто составил окончательное распоряжение и кто подписал отправленное. Проверим всё по отдельности.

Орлов вдруг улыбнулся без веселья.

— Вчера нам казалось, что с книгой унесли весь дальнейший путь.

— Человек, который её унёс, мог думать так же.

Филиппов не стал развивать предположение. Связь ночного нападения с исчезнувшей книгой ещё выяснял следователь. Состояние сторожа оставалось тяжёлым; новых сведений о нападавшем от него не получили.

Для утренней работы распределили адреса. Предстояло установить полное имя Корнеева, где он служил, кто поручал ему перевозки и кому он передал полученное. С прежними рассказами о человеке, называвшем себя полицейским, эти сведения можно будет сопоставить только после проверки.

На столе остались три разных листа: личная копия, отправленное письмо и расписка. Среднего, конторского экземпляра среди них не было. Утрата никуда не исчезла — просто перестала быть тупиком.

Филиппов убрал карточку с записанной фамилией в отдельную папку. До сих пор им приходилось искать настоящее лицо за чужим именем. Теперь имя нашлось раньше человека.