Чужие руки у квитанции

Ланская не пыталась вспомнить лицо сразу. Она начала с узелка, который развязался перед расчётом. Деньги рассыпались по дну сумки; за спиной ждали. Стоявший рядом мужчина предложил подержать квитанцию, пока она считает.

— Я сама ему дала. Он прочёл, спросил, верно ли насчитала. Потом ещё извозчика предложил позвать. Я отказалась.

— Вы назвали ему адрес?

— Нет. Он был на бумаге.

На сохранённом документе действительно стояли сведения, по которым можно было разыскать хозяйку, и сумма. Их сверили с оригиналом, переданным Ланской прежде. Новый рассказ объяснял возможность постороннему прочесть запись; ещё не устанавливал, кто этим воспользовался.

— Почему не вспомнили раньше?

— Думала о тех, кто выдавал серебро. О служащих. А этот ничего не выдавал. Постоял рядом и ушёл.

Руднев записал день выкупа. Проверка в заведении заняла время. Служащий подтвердил расчёт по книге и припомнил, что посетительница искала деньги, а посторонний держал её лист. Описать его лицо так, чтобы уверенно узнать, не смог. Сотрудником заведения этот человек, по его словам, не был.

Ланская также не решилась указать на Климова с уверенностью Воронцовой. Похож — и только. Руднев сохранил её ответ именно таким.

Климов дал своё объяснение позже, у следователя. К тому времени регистрационные сведения подтвердили названное им имя. Он признал, что бывал у места выдачи закладов, помогал посетителям с мелкими поручениями и однажды прочёл квитанцию на серебро. Сумму и адрес передал Николаю Петровичу: будто бы тому требовались люди, желающие продать вещи.

— После выкупа? — спросил следователь. — Почему решили, что хозяйка хочет продавать?

Климов поправил манжету. Сказал, что это уже не его забота.

О двадцати рублях он сначала говорил как о плате за законные хлопоты. Но назвать учреждение, куда обращался по просьбе Воронцовой, не смог. Затем признал, что никуда не ходил. Дальнейшие объяснения следователь записывал без Руднева.

Сыщик получил их для сопоставления с уже собранным. По Ланской складывался проверяемый путь сведений, хотя передача их Сухареву пока оставалась словами Климова. По Воронцовой имелись узнавание, рассказ об уплаченных деньгах и найденные при задержанном часы. Причину, по которой он знал о её закладе, нельзя было автоматически перенести из истории с серебром.

На просьбу соединить оба случая одной пометкой Руднев ответил отказом. Рядом с именами женщин оставались разные вопросы.