Пять минут

Извозчик ещё осаживал лошадь, когда Руднев увидел раскрытую калитку. Фома стоял один.

— Ушли?

Дворник кивнул.

Руднев спрыгнул на мостовую. Его спутник остался на улице, оглядывая ближайшие повороты.

— Давно?

— Минут пять. Может, меньше. Я наверх поднялся сказать — они ушли. Оттуда опять к воротам. А тут вы.

Пять минут на неподвижных часах казались пустяком. Пять минут в городе означали несколько улиц, поворот, чужой подъезд, извозчика, которого уже нельзя отличить от остальных.

Руднев попросил Фому рассказать последний разговор.

— Всё про бумагу. Будто госпоже хуже выйдет, если не отдаст. А потом спросил, к кому она утром ездила.

— Вы ответили?

— Сказал: я с ней не ездил.

— А он?

— Шляпу поправил. Говорит: «Ладно, передай, пусть не беспокоится». Только я не понял, про что не беспокоиться.

Руднев поднял глаза на освещённое окно. Берестова, значит, не одна изменила вчерашний порядок. Пришедшие тоже заметили, что дверь, открывшаяся им без труда, теперь остаётся закрытой.

Фома показал, куда они пошли. На этот раз старший дождался младшего. Шли рядом, не торопясь; у поворота разошлись за один проезжавший экипаж и скрылись. Дворник не видел, сошлись ли снова.

— Я бы мог следом, — сказал он. — Да госпожу оставлять…

— Правильно сделали, что поднялись к ней.

Это не утешило Руднева. Ему хотелось сердиться на опоздание, на неспешную лошадь, на улицу, полную людей, ни один из которых не знал, куда надо смотреть. Вместо этого он прошёл до поворота.

Из-под арки открывались два переулка. В одном закрывали лавку, в другом мальчишка катил пустую ручную тележку. Всё было занято своей жизнью. Ни одна улица не выглядела дорогой, по которой только что ушли воры.

Спутник Руднева вернулся без результата. Расспросили лавочника и извозчиков; уверенного ответа никто не дал. Человек, которого один из них запомнил у фонаря, мог быть младшим посетителем, но описание подходило ещё десятку прохожих.

В квартиру Руднев поднялся, сняв шляпу ещё на лестнице. Вера Дмитриевна ждала возле телефона.

— Не успели? — спросила она.

— Пока не нашли.

Он сам сообщил Кошко, что дом проверен и к хозяйке никто не вошёл. У входа оставили сотрудника; Фоме велели немедленно звать его при новом появлении посетителей.

Уходя, Руднев оглянулся на лестницу. Воры возвращались туда, где их уже могли ждать. Значит, оставленный лист стоил для них немалого риска.