Чужое назначение

Перед возвращением к дому Руднев доложил Кошко о проверке. Он принёс краткую запись расположения помещений и объяснения тех, кто видел первый визит. Бумага Елагиной уже была передана для исследования; никто не пытался на месте угадать по росчерку фамилию.

— Молодой прийти не может, — сказал Руднев. — Но старший может знать о задержании.

— Может. Поэтому не считайте, что он непременно вернётся. И не считайте, что вернётся один.

Кошко уточнил, кому поручены связь с управлением и наблюдение за прибывающими. Хозяйка должна оставаться в безопасности независимо от того, оправдается ли ожидание. Если посетители изменят намерение, их не станут заманивать обещанием открытого шкафа.

Проверили и другое: настоящего полицейского поручения о серебре Елагиной не существовало. Это следовало знать до разговора у её дверей, а не выяснять после громких взаимных обвинений.

Руднев выехал ещё до полудня. В небольшой комнате нижнего этажа управляющий оставил на столе старую книгу и предложил чаю. Сыщик поблагодарил. Книгу открыл, но вскоре закрыл, так и не запомнив прочитанной строки.

Через окно был виден обычный двор. Мужчина вытряхнул половик; служащая из соседней квартиры прошла с корзиной. Каждый из этих людей знал, куда идёт, и на короткое время занимал всё внимание Руднева, после чего снова становился частью дня.

Он поймал себя на том, что ждёт именно двух фигур, хотя только что говорил с Кошко о возможной перемене. Пришлось отложить и эту невольную картину.

У ворот дворник беседовал с седоусым сотрудником. Они обсуждали хозяйственные дела не для вида: под навесом действительно протекала крыша, а управляющий обещал прислать человека ещё на прошлой неделе. Руднев слышал обрывки разговора и различал в них то нетерпение, которое не имело отношения к его делу.

После полудня приехал извозчик за одним из жильцов. Экипаж постоял, уехал; за ним успела опустеть вся улица.

Назначенное время принадлежало человеку, которого они ждали. Полиция его не выбирала. Руднев отодвинул нетронутый стакан. На открытой странице книги лежал прямоугольник света; пока он смотрел во двор, тот успел переместиться к самому краю.