Фамилия на обороте

Кошко не начал с вопроса, пойман ли Мартынов. Попросил Руднева рассказать, что произошло у дверей, какие слова слышал он сам и что добавили другие.

Вечером судебный следователь исследовал полученные бумаги. Лист, предъявленный в передней, требование Елагиной и содержимое бумажника учитывались раздельно. Документ на имя Громова ещё не подтверждал, что его предъявитель и есть человек с таким настоящим именем.

В числе бумаг оказалась старая квитанция с отметкой учреждения. На обороте имелась короткая запись о хозяйственном расчёте: «Н. П. Сухарев». Эта фамилия не совпадала с двумя уже названными. Принадлежала ли квитанция задержанному или попала к нему вместе с чужими документами, предстояло выяснить.

Кошко попросил установить происхождение квитанции и разыскать записи, по которым можно проверить её выдачу. Новая фамилия была поводом для запроса, а не готовым ответом о личности.

— Берестовой покажем его сегодня? — спросил Руднев.

— Не торопите людей известием, что мы уже всё знаем. Нужно их самостоятельное узнавание. И Тихомирова, и Селиванову следует расспросить отдельно.

Имя Громова связывало несколько направлений, но каждый видел своего посетителя при разных обстоятельствах. Их рассказы не следовало соединять раньше, чем они сами будут записаны.

Елагина вернулась с родственницей уже после задержания, узнала, что произошло, и приехала уточнить, понадобятся ли документы на серебро. Руднев объяснил дальнейший порядок. Счета могли помочь описанию имущества, но сегодня отдавать их без записи о передаче не требовалось. Её серебро оставалось дома, под тем же ключом.

— Я всё думаю, что было бы, если бы открыла тогда, — сказала она.

— Вы не открыли, — сказал Руднев. — И приехали сюда.

Она посмотрела на него, словно эти два простых обстоятельства до сих пор не могли перевесить того, что ей представлялось. Потом сложила перчатки и спрятала их в сумку.

Когда посетители ушли, Кошко снова разложил перед собой бумаги. В одном разговоре задержанный стал Мартыновым, в другом документе — Громовым. Квитанция обещала привести к людям, для которых ни того, ни другого имени могло не существовать.

На этот раз искать предстояло не очередное представление, а прежнюю жизнь человека. Ту, в которой его называли без всякого поручения.