Бумага в руке

Руднев сообщил, что поручения о проверке серебра здесь не давали. Попросил не убирать предъявленный лист. Мужчина посмотрел на бумагу так, будто впервые заметил её в собственной руке.

— Я не говорил, что состою при вашем отделении.

— Вы представились от полиции и требовали приготовить документы. Мы это слышали. Теперь проверим и ваши объяснения, и бумагу.

— Бумагу вы вчера оставляли? — спросил Руднев.

Посетитель взглянул на дворника.

— Сначала позовите хозяйку.

— Хозяйка рассказала о вашем посещении сама.

Мужчина сжал край листа. До этой минуты он говорил так, словно Елагина всё ещё была за дверью и стоило только заставить её выйти.

Посетителя задержали по подозрению в причастности к обману под видом полиции. Когда он попытался повернуться к выходу, сотрудник спокойно остановил его. Крика, погони по лестнице и распахнутых дверей не было.

Управляющий предоставил небольшую комнату, пока готовили отъезд. Задержанный сел, положив шляпу на колено. На вопрос о документах вынул кожаный бумажник и подвинул его по столу. Руднев не позволил смешать его содержимое с листом, предъявленным в передней: эти вещи были получены при разных обстоятельствах.

В бумажнике находился документ на имя Павла Александровича Громова. Мужчина, только что назвавшийся Мартыновым, сказал, что исполняет частные поручения и может объяснить разницу. Объяснение записали, не предлагая ему заранее готовой версии.

О номерах Селивановой Руднев сейчас не спрашивал. Важно было сохранить собственные слова задержанного и передать материалы следователю, а не выложить на стол всё, что уже удалось собрать.

О происшедшем сообщили Кошко. Указали, кто слышал заявление посетителя, какую бумагу он показывал и что добровольно предъявил затем. Руднев перечитал сообщение. В нём не было слова «раскрыто».

Выходя во двор, мужчина спросил, скоро ли вернётся хозяйка.

— Сегодня вам не придётся с ней встречаться, — ответил Руднев.

У ворот пришлось переждать подводу. Извозчик сердился на грузчика, не знавшего, куда поставить ящик. Жизнь дома не остановилась ради задержания. Когда трое мужчин вышли на улицу, дворник вернулся к оставленной у стены метле.

Шкаф Елагиной так и не был открыт. На этот раз в доме не осталось пустого футляра, который пришлось бы объяснять поутру.