Третий вагон

Управляющий оказался в конторе раньше Лунина. Седой, плотный человек в тёмно-коричневом костюме сидел перед раскрытой книгой. Его звали Григорий Савельевич. Он уже слышал о найденном человеке и говорил с той излишней обстоятельностью, с какой объясняют чужую беду на собственной территории.

— Вагоны у нас по отдельности. Нельзя же каждый день входить к нанимателю и смотреть, что он там держит.

— Начнём с того, что вы знаете, — сказал Лунин. — Кто снял третий?

В книге стояло: Соколов. Плату приняли до конца месяца. Управляющий помнил посетителя — бородатый, деловой, привёл работника разгружать упаковку. Документ, предъявленный при найме, сейчас отсутствовал: сохранилась запись сведений и расписка в получении платы.

— Вы собственноручно записывали?

— Я. И деньги принимал.

— А в вагон с ним заходили?

— Тогда заходил. Пустой был.

Дата предшествовала исчезновению Николая. Лунин переписал её и попросил объяснить, почему на полях оказался другой номер.

Управляющий придвинул книгу ближе. Сначала посетителю предложили второй вагон, но там протекала крыша. Договорились о третьем; прежнюю цифру зачеркнули при нём. Строка платежа относилась именно к помещению за навесом.

Они вышли во двор. Григорий Савельевич показал оба вагона, затем вспомнил, где стояла телега в день найма. Лунин сверял слова с расположением дверей. Исправленная цифра получила объяснение, которое можно было проверить, а не удобное истолкование задним числом.

Про высокого человека управляющий ничего определённого не сказал. Видел несколько работников; кто из них был выше остальных, не удержал в памяти. Постоянного сторожа ещё ожидали. Лунин оставил для него отдельные вопросы и попросил не обсуждать заранее приметы посетителей.

— Значит, Соколов и запер? — спросил управляющий.

— В книге записан наниматель. Кто запирал дверь и кто держал ключи, выясняем отдельно.

Григорий Савельевич посмотрел на ступени третьего вагона. Вчера их можно было принять за аккуратное улучшение складского хозяйства. Сегодня они вели туда, откуда человека девять дней не выпускали.

Лунин вернулся за выпиской. Теперь у найденного помещения были не только место и содержимое, но и проверяемая история найма. Имя в этой истории ещё оставалось таким, каким его пожелал назвать посетитель.