Место для подписи

Лист положили перед Николаем после того, как он закончил рассказ.

До этого были другие дни, вопросы и отдельные предъявления. Веденин указал на Соколова как на человека, встретившего его у меблированных комнат и приведшего к вагону. Крылова назвал тем, кто приносил бумагу и требовал подписи. Он не говорил, что мог различить каждого, кто подавал еду за дверью. В этой части и теперь оставались только шаги, стук посуды и свет в щели.

Следователь слушал, не торопя. Это был худощавый человек с сединой на висках; стоявшие за его спиной книги не имели того нарядного вида, который Николай прежде связывал с судом. На краю стола подсыхала капля чернил.

— Прочтите, — сказал он.

Николай наклонился. Перечень приборов. Получение на собственную ответственность. Дата того самого дня, когда он пришёл по письму. Внизу — его имя и место для росчерка.

— Такую бумагу приносили, — сказал он. — Эти слова я помню. Только утверждать, что это именно тот лист, по одному сгибу не могу.

Следователь уточнил, какие слова Николай запомнил. Затем попросил рассказать, что говорили ему самому.

— Будто хозяин велел иначе отправить. Будто я уже всё получил, осталось оформить. Я сказал: пусть Ремезов придёт. Тогда высокий ответил, что Ремезову я больше не нужен.

— Почему вы отказались?

Николай поднял глаза, удивлённый простотой вопроса.

— Я приборов не получал.

В вагоне он повторял это десятки раз. Сперва сердился; потом старался объяснить так убедительно, чтобы его отпустили; к концу боялся, что однажды возьмёт перо только ради двери. Он не знал, открыли бы её после подписи.

— Мне обещали, что отвезут на станцию. Дадут денег уехать. А если вернусь к хозяину, покажут расписку.

Следователь записал ответ. Такая бумага могла связать исчезнувшего служащего с уже похищенными приборами. Её не требовалось подделывать целиком, если удавалось получить настоящую подпись испуганного человека. Но план удерживавших Николай знал лишь по угрозам и обещаниям; за них он не додумывал.

В деле сходились его раннее описание, место освобождения, показания видевших его в субботу и лист из багажа Крылова. Неподписанная бумага сама по себе никого не оправдывала и не обвиняла. Она становилась понятной рядом с тем, что было установлено независимо.

Когда запись прочли, Николай попросил поправить одно слово: не «согласился», а «пошёл». Он пошёл с незнакомцем, потому что тот назвал хозяина. Согласия принять чужую вину не давал.

Поправку внесли. На этот раз Веденин расписался, внимательно прочитав то, что подтверждал.

В коридоре ждал Лунин. Николай взял со стула тёмно-синее пальто.

— Долго?

— Сколько понадобилось, — ответил сыщик.

Они вместе дошли до лестницы. У нижней площадки Веденин первым потянулся к двери.