Исправленная запись

Лебедев прочёл сначала первоначальное сообщение, потом объяснение Лунина. У строки о вопросе под фонарём задержался.

— Хорошо, что записали дословно.

Лунин не принял это за похвалу.

— Я придал ему уверенности. Сам того не заметил.

— Теперь заметили. Что проверено?

Сыщик доложил о мастерской, книге и двух работниках. Отдельно сообщил, что Гордеев отказался от уверенного узнавания. Ответ от заказчика ещё ожидали; полный день Петрова по минутам восстановлен не был.

Лебедев положил бумаги порознь.

— Для продолжения розыска именно этого человека у нас осталось что-нибудь, кроме вчерашнего сходства?

— Нет.

— Тогда не будем искать ему вину за то, что он попался нам на улице.

Лунин спросил, нужно ли переписать первое сообщение начисто, чтобы в дальнейшем не запутались. Лебедев покачал головой.

— Первое оставьте. Исправление — рядом, с объяснением. Иначе через месяц кто-нибудь увидит лишь фамилию и решит, что её забыли проверить.

В новой записи связали обе бумаги и ясно указали, что уверенное опознание не подтвердилось. Петрова не следовало включать в дальнейшие задания как установленного помощника. Гордеев оставался свидетелем перегрузки; ошибочное узнавание требовало осторожнее проверять его слова, но не отменяло всего рассказа одним движением пера.

Лунин вспомнил обещание сапожнику.

— Я сообщу ему результат.

— Сообщите. И тем, кого успели расспросить о нём.

К этому времени пришли сведения от заказчика. Тот подтвердил вечерний визит в мастерскую и разговор с Петровым о ещё не законченной паре. Это не давало волшебного ответа на весь день, зато прибавляло независимое подтверждение его работе.

Лебедев велел продолжить поиск настоящего напарника Гордеева и проверку Егорова. Ни закрытая лавка, ни неудачное узнавание не объяснили, где теперь приборы и что случилось с Ведениным.

Лунин убрал бумаги. Впервые за двое суток список возможных участников стал короче. Дело от этого не приблизилось к простому решению, но в нём хотя бы стало одним чужим именем меньше.