Цена в письме

Ремезов открыл для Лунина боковую дверь. По воскресеньям он не собирался принимать покупателей, но разбирал незаконченные счета; Бельская пришла помочь с описью пропавшего. На прилавке лежало новое письмо.

Его принесли незадолго до прихода сыщика. Посыльный не ждал ответа. Ушёл, оставив предложение осмотреть подержанный прибор у Егорова утром в понедельник. Внизу стояла цена.

— Очень выгодно, — сказал Ремезов.

Голос у него был такой, будто это слово пришлось проглотить вместе с чем-то горьким.

Лунин не взял письмо сразу. Спросил, кто его принял, что сказал посыльный, кто ещё успел прочесть. Бельская ответила по порядку. Посыльного она прежде не знала; запомнила, что он спросил именно хозяина оптической мастерской. Внешность описала отдельно, прежде чем услышала какие-либо догадки Ремезова.

В предложении назывался тип прибора, изготовитель и неполный номер: последние знаки отправитель, по его словам, не разобрал. Эта часть совпадала с одной строкой описи. Дальше упоминалась трещина на деревянной подставке, стянутая старым креплением.

— На нашем такая была, — сказал хозяин. — Я сам всё хотел заменить.

— Есть запись о починке?

— Найдём. А без неё вы мне не верите?

Лунин посмотрел на его руки. Ремезов держал лист за края, чтобы не помять, но бумага всё равно дрожала.

— Я хочу, чтобы, когда вы узнаете свою вещь, у нас было чем это подтвердить.

Хозяин медленно положил письмо. После вчерашнего Лунину было особенно трудно позволить надежде говорить от имени памяти.

Егоров предлагал не пересылку и не предоплату, а осмотр в том самом помещении, которое накануне оказалось закрытым. Значит, адрес продолжал служить торговле. Был ли отправитель посредником, хозяином вещи или человеком, использовавшим чужое имя, письмо не сообщало.

В конце стояла ещё одна строка: ответ просили не откладывать, поскольку прибор обещано показать другому покупателю.

Лунин переписал её полностью.

— Вы пойдёте? — спросила Бельская.

— Сначала доложу Лебедеву. А вы сохраните всё, как получили. И вспомните про починку подставки — без спешки.

Ремезов снова взглянул на цену. За такую сумму он сам когда-то охотно купил бы исправный подержанный прибор и счёл себя удачливым торговцем.

Теперь ему впервые предлагали, возможно, его собственную вещь. И давали срок до чужой покупки.