Хозяин ключа

Фёдор Егоров оказался невысоким полным человеком с круглыми очками и почти лысой макушкой. Он сам открыл дверь и спросил, не по письму ли пришли посетители. Ремезов назвал себя и мастерскую.

— Хорошо, что пришли. Я велел пока не выставлять.

Лунин назвал себя прежде, чем хозяин успел достать прибор. Сказал о пропавшем оптическом грузе и попросил объяснить происхождение предложенной вещи. Егоров перестал улыбаться. Маленький ключ остался у него между пальцами.

— Вы думаете, я знал?

— Я спрашиваю, от кого вы приняли.

— На комиссию. Деньги владельцу ещё не отданы. Если вещь чужая, так и мне убыток.

Ремезов шагнул вперёд, но Лунин поднял руку. Егоров услышал в коротком молчании больше, чем в вопросе, и заговорил поспешнее.

Прибор принесли в минувшую среду. Человек ссылался на продажу имущества после закрытия частного кабинета, назвался Соколовым и назначил сумму, которую хотел получить. Разница сверх неё оставалась посреднику. Егоров записал фамилию и условия; предъявленные бумаги, если они и казались достаточными в среду, теперь вызывали у него заметное беспокойство.

— Он сам приносил?

— С рабочим. Рабочий футляр нёс. Господин договаривался.

— Рабочего вы знаете?

Егоров покачал головой.

Соколов был среднего роста, с короткой бородой. Одежду хозяин помнил лучше лица: тёмное пальто хорошего сукна и потёртые перчатки. Лунин записал описание без замечаний. Фамилия уже звучала в деле, но это ещё не позволяло объявить всех её носителей одним человеком.

— Другие вещи он оставлял?

— Говорил, что будут. Пока только эту.

Егоров отпер боковой шкаф. Ремезов стоял неподвижно, словно боялся, что любое движение выдаст, как сильно он хочет узнать предмет раньше, чем увидит его целиком.

На полке показался футляр. Егоров вынул его, поставил на прилавок и отступил, оставив ключ возле своей ладони.

— Смотрите. Только запишите всё как есть. Я ведь не прятался.

Лунин попросил его пока ничего не протирать и не переставлять.