Фамилия в книге

Комиссионная книга была тоньше, чем ожидал Лунин. Егоров принимал вещи не каждый день; иногда между двумя записями проходила неделя. Он нашёл нужную страницу и положил перед сыщиком расписку.

Соколов подтвердил передачу микроскопа для продажи. Фамилия стояла внизу. Саму принадлежность вещи расписка не доказывала: человек мог расписаться и за то, что ему не принадлежало.

Лунин попросил хозяина восстановить встречу по порядку. Вначале Соколов назвал цену, затем позволил проверить ход механизма, потом предложил ещё несколько приборов после первой удачной продажи. О владельце закрытого кабинета говорил неопределённо. Егоров не спросил, почему распродаваемое имущество приносит посредник без подробной описи.

— Мне казалось, он знает дело, — признался торговец. — Не всякий так покажет винты и зеркало.

— Знание прибора вы приняли за право его продать?

Егоров поправил очки.

— Вы сейчас это иначе называете. Тогда я думал о цене.

Он не пытался спорить с найденным номером, но объяснение от этого не становилось достаточным. Требовалось проверить и его собственную роль: когда принял вещь, кому показывал, кому писал и какие деньги уже получил. Одного заявления о добросовестности было мало.

Лунин спросил, как намеревались рассчитаться с Соколовым. Тот должен был зайти в понедельник после обеда. Если не придёт, велел послать сообщение в складской двор неподалёку от путей. Егоров вынул из отделения для писем небольшой листок с описанием прохода. Полного домашнего адреса там не было.

— Почему не к нему на квартиру?

— Говорил, что товар там держит. Во дворе старые вагоны под кладовые стоят. Через сторожа передать.

Лунин переписал указания, сохранив и сам листок. Егоров туда не ходил. Не знал, кто сторож, не мог подтвердить, действительно ли Соколов держит там товар.

На вопрос о нижегородской переписке торговец ответил, что весной получал предложения из разных мест и должен посмотреть старые бумаги. Лунин поручил отобрать их для отдельной проверки. Одно найденное имущество не объясняло ни прежний пустой футляр, ни все сделки под одной фамилией.

За дверью звякнул колокольчик. Егоров посмотрел на часы.

— Наверное, второй.

Он впервые произнёс это без торговой уверенности.