Там ничего нет

Ключ долго не поворачивался. Сторож сменил его на другой, потянул тяжёлую дверь, и из проёма пахнуло сухим деревом и мешковиной.

Внутри стояли несколько пустых ящиков. В углу лежали свёрнутые мешки; на полу виднелись светлые полосы там, где недавно что-то передвигали. Приборов, футляров или бумаг на виду не было.

— Я же говорил, общий, — сказал сторож. — Тут ничего нет.

Лунин попросил его подождать у ступеней. Прошёл вдоль стены, не трогая предметов, и посмотрел на ящики с другой стороны. Обычная тара без признаков, которые позволили бы сразу связать её с Ремезовым. Пустота сама по себе тоже ничего не объясняла.

Сыщик уже собирался выйти, когда услышал короткий звук. Не скрип двери: тот тянулся дольше и шёл от порога. Этот пришёл откуда-то сзади, будто по доске провели костяшками пальцев.

Лунин остановился.

— Не двигайтесь, — сказал он сторожу.

Вдали загрохотали колёса. Некоторое время больше ничего не было слышно. Потом удар повторился — два раза, с промежутком.

Сторож поднял голову.

— Доски садятся. Сухие.

Лунин подошёл к узкому оконцу в задней части вагона. За ним был виден навес и бок третьей кладовой. Её дверь смотрела в тесный проход к забору; от ворот этот проход не просматривался.

— Кто сегодня открывал вон ту?

— Не знаю.

Сыщик вышел и позвал сопровождавшего его городового. Попросил оставаться у ворот, никого не отправлять с поручениями к нанимателям, пока не закончат проверку, и встретить посланного за управляющим человека. Затем обошёл навес.

На третьей двери висел замок. Лунин приблизился к щели между досками.

— Здесь полиция. Есть кто внутри?

Ответа сперва не последовало. Он повторил громче. За стеной что-то сдвинулось, и послышался голос — такой тихий, что сторож рядом ничего не разобрал.

Лунин нагнулся ближе.

— Ещё раз. Как вас зовут?

Изнутри назвали имя. Сыщик выпрямился и уже совсем другим голосом велел принести помощь к двери.