Что принёс Михаил

Каралис сперва возразил: он же сам показал оригинал Маркову. Липранди спросил не о намерении визита, а о том, что произошло в комнате.

Михаил вошёл, развернул письмо, услышал, что Нерадин уже передал текст, и оставил писцу время закончить работу. Старый лист унёс с собой. При следующем посещении получил русский перевод.

— Я думал, он сверил.

— Вы это видели?

Михаил опустил глаза. Не видел. В рассказе о передаче постепенно исчезла разница между показать и оставить для работы. Он добавил уточнение к прежнему объяснению, не потребовав стереть первый ответ.

Липранди сообщил, что копия у Маркова не совпадает с оригиналом по смыслу существенных строк. Не сказал, будто уже знает человека, который сознательно менял текст.

Каралис вспомнил, что Нерадин предлагал сам переписать трудные места, чтобы ускорить перевод. Но Михаил не стоял возле него при переписывании. Слова посредника были направлением проверки, не наблюдением за каждой строкой.

В комнате стало тихо. Владелец понял, что его согласие на помощь не равнялось разрешению изменить поручение. При этом Липранди не мог обещать, что любая разница окончательно разоблачает Нерадина.

Михаил передал копию старого семейного письма, найденного среди своих бумаг. Оно относилось к другой поставке и не определяло нынешнюю просьбу. Помогало лишь объяснить обычный порядок ответов дяде.

На дворе опять спросили о лошадях. Каралис повторил решение оставить товар. На этот раз он мог назвать конкретное основание задержки: необходимо разобраться, с какого греческого листа появились русские распоряжения.