Две линии вечера

Егора отправили обратно с сопровождающим. Путилин остался проверить сведения о фонаре. Работник, осматривавший участок утром после исчезновения, показал обычный лист служебных замечаний: один фонарь у складской калитки оказался незажжённым.

Он объяснил, когда сделал запись и что видел сам. Газовую подачу затем проверили; причину, по которой вечером не появился огонь, работник не наблюдал. Лист подтверждал состояние фонаря при утреннем обходе, а не минуту удара или имя виновного.

— Значит, по стеклу час не определить, — сказал молодой служащий, когда они вышли.

— Место нашли. Порядок вечера сохранили люди.

У двери Анны Путилин остановился там, где Варвара видела мужчину возле косяка. Служащий разложил записи на подоконнике изнутри, не созывая свидетелей вместе. Анна узнала Егора близко и поддерживала его. Покупательница видела эту помощь, пока извозчик поднимал упавший платок. В тот же промежуток Степан Никитич пропустил через двор человека с шестом.

Раненый у двери и фигура в проходе не могли быть одним непрерывным движением Егора. Эту разницу установили ещё прежде; сегодняшний показ уточнял, где его собственная дорога оборвалась и куда он сумел уйти.

Имя Лосева оставалось связанным с отдельным наблюдением Якова: рабочий видел лицо, слышал ответ и знал подручного по совместной работе. Анна лица дальнего прохожего не видела. Её уверенность в заплате не добавляла узнавания там, где она только предположила знакомого человека.

Путилин начертил две линии на чистом листе. Первая шла от фонаря к укрытию раненого, но имела промежуток, который Егор помнил плохо. Вторая соединяла складской выход, проход мимо дворника и вид из окна; отдельные места подтверждались разными свидетелями.

— Их одежда соединяла, — сказал служащий.

— Одежда скрывала различие.

Листы снова уложили отдельно. На схеме оставили непроверенные участки. Согласованное объяснение было сильнее первого слуха о пропавшем фонарщике, но не требовало притворяться, будто каждый шаг ночи уже известен.