Вернуть человеку его дорогу

К возвращению Путилина Егор уже лежал. Чужое пальто висело на стуле, шапка лежала возле чашки. Дарья поправила одеяло и сразу посмотрела на сыщика: не понадобятся ли ещё вопросы.

— Сегодня нет.

Фонарщик спросил о тулупе. Путилин объяснил, что одежду сохраняют для следствия и никто не должен снова надевать её, чтобы показать чужой проход.

— А без меня фонари кто зажигает?

— На участке работают. Вам сперва поправиться.

Егор кивнул, но взглянул к окну. Из этой комнаты не было видно последнего фонаря, и всё же привычка заставляла искать его в наступавшем вечере.

Путилин сказал только то, что проверили: возле двери Анны видели настоящего Егора, в проходном дворе — другого человека с шестом. Его собственный показ помог уточнить остановку у склада. Ничьи слова не сделали из него носильщика или покупателя сукна.

— Значит, не надо мне всем рассказывать?

— Следователю расскажете то, что помните. Улица не должна выносить вам приговор вместо суда.

В полицейском помещении молодой служащий оставил на столе схему и торговые бумаги. Путилин перечитал места, где свидетель чего-то не знал. Эти места не исчезли от того, что общий замысел наконец стал виден.

О наблюдении пришло короткое донесение. У снятой комнаты никто не пытался снять печать; надзор сохранялся. У склада продолжалась работа. Служащим вновь передали: следить за действиями, сохранять записи, пресекать вывоз без разрешения и уничтожение следов. Разыскивать Лосева продолжали по проверяемым адресам, не объявляя любого человека в тёмной одежде подручным приказчика.

Путилин уточнил смену к утру. Предстоящие действия следовало согласовать со следователем; найденное не оставляли приманкой, а Егора не приглашали смотреть на возможное задержание.

Когда сыщик вышел, во дворе уже зажгли лампу. Свет падал на мокрые ступени. Егор сегодня прошёл лишь часть дороги, но эта часть снова принадлежала ему. Остальной путь расследования должен был привести к тем, кто воспользовался чужой одеждой и чужим страхом.