Два дневных отпуска

Кудрявцева пригласили, когда Марков перешёл с другим служащим в соседнюю комнату. Путилин попросил принести распоряжения о дневном отпуске. Хозяин разложил два листа и сразу потянулся к книге.

— Вот же всё. Мы вчера считали.

— Сегодня объясните, что разрешили сами.

В двух дневных отправках было по одному тюку. Яков прежде считал другой ряд до обеда; эти два тюка ушли с разрешения, их уже вычли при вечерней сверке. Три недостающих не получались повторным вычетом тех же двух: служащий вновь провёл приход и расход по книге, сохранив прежний порядок.

Кудрявцев узнал свои подписи. Назвал, кому предназначалось сукно, и показал указания о количестве. Одна из отправок относилась к тому самому покупателю, на которого Громов сослался для вечерней пометы.

— Дополнительные три ему разрешали?

— Нет. Он один заказ забирал. Здесь записано.

— С приказчиком после этого о новом заказе говорили?

Хозяин стал рассказывать о другом товаре. Путилин дал закончить и уточнил, относился ли разговор к этим трём тюкам. Кудрявцев ответил, что нет: обсуждали будущую поставку, отпускать ничего не велел.

Его слова тоже записали отдельно. Отсутствие распоряжения у хозяина не доказывало ещё, кто вывез товар. Но теперь у неподтверждённой строки не было основания считать её разрешённой только потому, что рядом стояла настоящая дневная отправка.

Путилин спросил об обычной работе Маркова. Хозяин объяснил, что младший конторщик переписывает распоряжения, ведёт книгу под проверкой Громова, сам распоряжаться сукном не может. О частном займе приказчика он не знал.

— Пусть свой долг платит. Книгу зачем портить?

— Это у него спросили. Ваши бумаги проверяем независимо.

Кудрявцев замолчал и убрал руку с края книги. Служащий перечислил принесённые листы, отметил, от кого их получил. Хозяин ещё раз просмотрел запись своих объяснений. У одного распоряжения пояснил сокращение: оно относилось к сорту сукна, а не к числу тюков. Это уточнение добавили со слов владельца. Чужой рассказ не заменил его собственного распоряжения.