За пределами конторы

Громов выслушал вопрос о накладной стоя. На столе перед ним лежала книга; долговую расписку Путилин пока не показывал.

— Я говорил уточнить, — ответил приказчик. — Он понял записать. Марков человек рассеянный.

— Вы назвали покупателя и три тюка?

— Мог назвать. Нужно было проверить отпуск.

— Почему вчера сослались на эту строку как на возможную вечернюю передачу?

Громов посмотрел на книгу.

— Потому и сослался, что не был уверен.

Служащий записал ответ. Путилин спросил, от кого приказчик узнал о дополнительном заказе. Громов обещал припомнить разговор и принести бумагу. Срока её появления не назвал. Раньше говорил, что сам погрузки не видел; этого утверждения сейчас не изменил.

Затем Путилин спросил о займе Маркову и требовании новой расписки. Громов признал, что деньги давал, но отрицал связь долга с книгой. Его слова сохранили рядом с объяснением конторщика, не сводя разногласие к одному пересказу.

Когда приказчик вышел, служащий спросил, достаточно ли теперь исправления для решения всего дела.

— Для проверки его роли достаточно вопросов, — сказал Путилин. — Кто выносил сукно и куда повёз, эта страница не видела.

Книга, дневные распоряжения и расписка должны были остаться в полученном виде. Для хозяина согласовали, как продолжить текущие записи отдельно; спорные строки больше не трогали. В перечне материалов указали каждый лист и того, кто его передал.

Марков ждал возле двери. Путилин велел служащему проводить его и записать адрес, где он будет доступен. Просьбу о давлении тоже сохранили. Конторщик не получил обещания прощения, но услышал, что его слова не отдадут приказчику для исправления.

Во дворе уже темнело. У калитки лежала пустая рогожа. Путилин остановился возле места, показанного Степаном Никитичем. До сих пор телега существовала в рассказах без человека, который мог объяснить её путь. Теперь следовало найти возчика — и проверить, чьё распоряжение привело его к складским воротам.