Остаток

В домашней книжке Кривцова нашлась ещё одна запись. Сам хозяин предъявил её следователю вместе с пояснением: после первого вопроса о долге он переписал суммы из карманного листка. Листок сохранился среди полученных от него бумаг; теперь сравнили обе записи.

На первоначальном листке возле семидесяти двух рублей стояло короткое обозначение кассы. Кривцов подтвердил свою руку, но объяснил, что слово относилось к месту хранения домашних средств. В мастерской, однако, он прежде называл содержимое этого же ящика приготовленным жалованьем, а иной кассы, из которой мог бы взять платёж, не показал.

Рудой проверил, не относится ли отметка к другому дню. Её соседние расходы совпадали с подтверждёнными выдачами и порядком записей Сомовой. Листок сам по себе не говорил, что разбито окно; он связывал собственную запись владельца с уже установленным движением денег.

Сто восемь до обычных расходов. Минус тридцать шесть, включая авансы, — семьдесят два. Столько получил Корнеев, и получение подтвердили расписка, оставленная копия и ответы обоих участников. После личного платежа подтверждённый рабочий остаток исчерпывался.

— А сто восемьдесят?

Сомова показала отдельный перечень. Хозяин складывал обещанное, старые задолженности и уже выданные суммы, затем назвал итог наличными. Проверенный долг рабочим составлял сто двадцать шесть; он не превращался в лежавшие на столе купюры.

Возражение о домашних средствах сохранили полностью, вместе с поздней датой записи и первичным листком. Не требовалось доказать, что у Кривцова никогда не бывало личных денег. Требовалось проверить именно объяснение этого платежа и заявленного остатка.

Теперь денежный путь держался не на одинаковом числе в двух чужих книгах. В него входила собственная запись человека, который объявил пропажу.