Доступ

Сравнение ключей проходило при следователе. Состояние замка зафиксировали до проверки; оба предъявленных владельцем ключа подошли. Ни один не имел свойства, по которому можно было назвать последний вечерний поворот.

Буров подтвердил, что второй сделал по образцу первого до пропажи. Кривцов больше не отрицал заказа. Его первоначальное «единственный» теперь объяснялось тем, что запасной лежал дома, а не тем, что никогда не существовал.

Рудой отметил это различие, не приписывая дубликату лишней роли. Владельцу для доступа был достаточен и первый ключ. Второй показывал, как хозяин менял рассказ о контроле над кассой после независимой проверки.

Следователь спросил, кто пользовался ящиком кроме Кривцова. Сомова работала с книгами и выданными ей суммами; собственного ключа не имела. Рабочие получали деньги из рук хозяина. Проверенных сведений о ключе у Белова не появилось. Возможность иной отмычки оставалась общей, без признаков конкретного применения в этом деле.

— Вы считаете, что я сам у себя украл? — спросил Кривцов.

Рудой ответил, что проверяется изъятие мастерских денег для частного расчёта и последующее ложное объяснение их отсутствия. Название поступка и дальнейшие правовые последствия определит надлежащая проверка, а не спор возле ящика.

Хозяин посмотрел на доску в окне и вновь заговорил о неизвестном воре. Но такой человек должен был объяснить не только проникновение. Ему предстояло появиться в кассе, уже израсходованной на подтверждённый платёж, и унести сумму, источник которой заявитель не смог показать.

Оба ключа упаковали по отдельности согласно решению следователя. Они оставались обычными инструментами доступа. Дело менял не блеск железа на столе, а его место среди последовательности ухода, денег и противоречий владельца.