Личный долг

Кривцов выслушал вопрос о поступлениях стоя. За его спиной темнела доска, которой закрыли нижнее левое стекло. Теперь окно не давало рассказу прежней наглядности: вместо зияющей дыры в нём была грубая заплата.

— Я и своих добавил. Что же мне, перед рабочими с пустыми руками стоять?

Рудой попросил назвать источник добавленных денег. Хозяин сказал о домашнем запасе, затем о плате за старый заказ; сумму и плательщика обещал вспомнить. Оба ответа записали в том порядке, в каком они прозвучали.

Когда Кривцов сам перебирал на столе деловые письма, из них выпало короткое напоминание о долге. Он поспешно перевернул лист, но Рудой не потянулся отнять его.

— Это относится к мастерской?

— Моё личное. Савелий Игнатьевич Корнеев. Мы давно знакомы.

Хозяин объяснил, что занимал у Корнеева на домашние нужды. Вернул ли долг, он отвечал обтекаемо: расчёты между знакомыми бывают не сразу. Бумагу по предложению Рудого согласился предъявить следователю. В ней упоминался срок, приходившийся на вечер перед обнаружением пропажи; сумму следовало уточнять у обеих сторон.

Веснин после выхода сказал, что хозяин слишком быстро перевернул письмо. Рудой остановился у ворот.

— Люди прячут от нас и то, что к делу не относится. Спросим Корнеева. Потом проверим его слова.

Мастерская работала вполсилы. Рабочие уже знали о сверке, но не её результате. Рудой попросил Кривцова не объявлять Белову новый расчёт через чужие руки и отдельно ответить на вопросы следователя о деньгах. У сыщика появилась причина проверить частный долг. Доказательства, что касса пошла на его погашение, ещё не было.