Пустая рама

Рама без стекла стояла на прочных опорах. Её отверстие повторяло измеренный проём; положение подоконника обозначили поперечиной. Вместо стеклянных листов у подхода укрепили деревянные заменители. Следователь записал размеры и все отличия от настоящего окна.

Веснин снял верхнее пальто. Рудой спросил, не тесно ли плечам в самом отверстии, и велел не продолжать при неудобстве. Помощник сначала попытался подойти прямо, затем боком. Обойти заменитель без его перемещения удалось только за пределами выбранной расстановки.

— Пройти невозможно, — выдохнул он.

— Вам в этих условиях, — поправил Рудой.

Попробовали иной поворот тела, без опасного нажима и без акробатического усилия. Одну доску пришлось сдвинуть. Полученный результат показывал затруднение конкретного прохода. Другой человек мог быть стройнее, иначе двигаться или изменить положение вещей, о котором никто не сохранил точного наблюдения.

Кривцов, присутствовавший при проверке, предложил убрать стойку совсем. Его предложение записали: оно отличалось от неподвижной стойки в первоначальном объяснении, однако имело право быть проверенным. При освобождённом подходе опыт дал иной результат. Рудой попросил сохранить оба, а не только неудобный для хозяина.

Гаврилов снимал саму установку и положение заменителей. На фотографиях не было подлинных острых осколков или человека, изображающего ночного вора. Никто не мог принять эти снимки за картину прошлого вечера.

Веснин вновь надел пальто и осторожно размял плечо. Сыщик посмотрел на его книжку.

— Если завтра перескажут, что мы доказали невозможность любого проникновения, наши же записи должны им возразить.

Опыт ослаблял гладкий рассказ. Для установления обмана требовалось всё остальное, что ещё оставалось на столах и в памяти людей.