Листы у стены

Литвин помнил, как держал с Беловым новое стекло при ремонте. Сведения о стойке он давал хуже: привычная вещь редко заставляет смотреть на неё внимательно. Рудой попросил не выбирать между «помню» и «не помню» ради удобства.

Мастер показал обычное место крупных листов. Рабочие называли то же место, но не одинаковое число листов накануне пропажи. На первом снимке конторы стойка виднелась лишь краем. Её наружную часть в то утро не фотографировали.

— Значит, поставить теперь совершенно так же не сможете?

— Совершенно — нет. Стояли здесь. Сколько оставалось вечером, спросите того, кто последним брал.

Веснин записал дополнительный вопрос. До обеда у стойки работал Семён; после его ухода стекло мог передвинуть хозяин. Сам Кривцов отрицал, что делал это вечером, но утром уже менял расположение отдельных обломков. Эти два действия не смешивали.

Литвин заглянул на прикрытый доской проём и вспомнил пустые старые конверты в конторе. Их давали вместе с мелкими расчётами и клали под рабочие записи. Тот конверт, который нашли у ножки стола, он узнать не мог. Обычная бумага не становилась местом хранения ста восьмидесяти рублей от сходства с другими.

Рудой передал это пояснение следователю вместе с результатами опыта. Ни стойка, ни конверт не обеспечивали единственной дороги к разгадке. Они лишь показывали, сколько неподтверждённого хозяин добавил к виденным вещам.

Перед уходом Литвин спросил, можно ли ставить новое стекло. Рудой не распоряжался судьбой полученных следователем вещей; вопрос о дальнейшем сохранении окна следовало решить с ним. Мастер кивнул. Для него разбитая рама была ещё и невыполненной работой, за которую кто-то должен был заплатить.