Возвращённые письма

Ордынцев получил письма не в день задержания. Сначала провели необходимые осмотры и проверки, сохранили относящиеся к делу сведения и копии. Затем следователь разрешил возврат, который оформили отдельным актом и распиской.

Шереметьевский присутствовал при передаче. Он не был человеком, который мог по собственному усмотрению снять бумаги с дела и вручить хозяину. Сведения о найденной переписке, её признаках и пути оставались в материалах вместе с описями.

Ордынцев проверил число листов. На этот раз читал подписи к каждому предмету и задавал вопросы там, где не понимал обозначение. Прежде ему хватило общего слова управляющего о посыльном; теперь он хотел увидеть происхождение даже маленького конверта.

Письмо о долге лежало сверху. Коллекционер не перевернул его торопливо, как сделал бы раньше. Сказал, что намерен обратиться к семье покойного и выяснить оставшийся расчёт по всем документам. Старое письмо помогало поставить вопрос, но не позволяло объявить завершённым спор, который никто ещё не проверил целиком.

Шереметьевский не обещал вернуть хозяину прежнее положение среди знакомых. Полиция нашла переписку и выясняла действия с нею; что Ордынцев скажет о чужой помощи и долге, теперь зависело от него.

Владелец подписал расписку, уложил письма в папку и попросил передать Павлу, что к нему больше не будут обращаться через Громова. Сыщик ответил, что посыльный вправе вовсе не принимать новых заказов. Коллекционер помолчал и сказал, что понял.

Папка закрылась тихо. Для Ордынцева она снова была частной вещью, хотя сведения о пережитом пути оставались в деле. Листы нельзя было превратить обратно в невинный повод для переплёта, забыв человека, который принёс их через город.