Своё имя

В первоначальной записи Павел стоял между словами о пропаже пакета и подозрением в уходе с деньгами. Шереметьевский не вымарал её. Она объясняла начало розыска и ошибку, которая едва не стала единственным рассказом о человеке.

Рядом внесли продолжение: найден живым, получил помощь, прежние сведения об уходе с деньгами не подтвердились и опровергаются собранными обстоятельствами. Указали передачу материалов следователю. Судебное дело продолжалось; конечного решения, которого ещё не существовало, в книге не появилось.

Климов проверил фамилию по первым сведениям Анны: Лосев. В коротком списке исчезнувших легко ошибиться одной буквой, а потом переносить ошибку из бумаги в бумагу. На этот раз имя оставалось таким, каким назвал себя сам Павел, когда сыщик вошёл в комнату над прачечной.

— Сёстры обычно спрашивают, можно ли уже забыть, — сказал Климов.

Шереметьевский ответил, что Анна об этом не спрашивала. Ей нужно было знать, что говорить на работе, как забрать брата и кому теперь верить. Эти вопросы не исчезали от найденного пакета; только становились возможными без прежнего страха.

Из мастерской пришёл небольшой конверт без писем. Внутри лежала деревянная ручка, которую Павел вырезал взамен сломанной у служебного ящика Климова. Прилагаемая записка говорила, что работать он пока может понемногу. Сыщик передал ручку адресату и не включил подарок в опись дела.

Климов примерил её к ящику. Дерево было светлое, край чуть неровный, но пальцы ложились удобно. Обычная вещь закрыла маленькую работу, начатую уже после возвращения.

Шереметьевский поставил точку в записи о розыске и закрыл книгу. На улице менялись голоса и шаги, в отделение принесут новые заявления. Павел тем временем оставался дома, у сестры, с собственным пальто на крючке и собственным завтрашним утром. Этого утра за него больше никто не играл.