Опись вещей

Климов принёс две описи и спросил, можно ли соединить их. В одной были вещи из комнаты у канала, в другой — материал, полученный в мастерской. Шереметьевский оставил документы раздельными.

Внутри первой описи обёртка со шнуром и смятый черновик тоже имели отдельные строки и упаковки. Новый образец, сделанный Артемьевым в третий день, не входил в число находок из комнаты. Его происхождение обозначили ещё раз, чтобы одинаковая бумага не стёрла разницу.

Свидетели прочли записи о том, где находились предметы, и подписали только увиденные действия. Варвара Сергеевна уточнила, что подняла стул при помощи Павлу несколько дней назад. Эту поправку не спрятали в позднее примечание: её место было в описании состояния комнаты.

Шереметьевский приложил рассказы о покупке чернил. Продавец помнил посланного мальчика, но не видел высокого заказчика; поэтому не мог назвать его по лицу. Мальчик видел человека в комнате, однако фамилии тогда не слышал. Сведения оставались полезными без общего имени, придуманного за них сыщиком.

Перед передачей материалов следователю Климов проверил упаковки по строкам. Одну пришлось обозначить яснее: короткое слово «бумага» одинаково подходило и к черновику, и к обёртке. Исправление заняло несколько минут и избавляло от будущего спора о двух разных предметах.

О Павле пришла короткая весть: после разговора с сестрой он спал, Дарья и служащий оставались рядом. Шереметьевский не назначил на этот вечер новой беседы. Наблюдение за посредником и проверка одежды могли продолжаться без его участия.

Сыщик закрыл папку с описями. Теперь каждую вещь можно было вернуть к её месту и к людям, видевшим получение. Это не завершало расследования. Зато оно больше не зависело только от того, насколько убедительно кто-нибудь расскажет всю историю за один раз.