Чужой расчёт

Громов держал конторские книги в порядке. Суммы в столбцах стояли ровно, отменённые распоряжения были перечёркнуты одной чертой. Только небольшой личный счёт портного лежал среди хозяйских расходов, хотя отношения к ним не имел.

Шереметьевский спросил о нём. Управляющий отодвинул бумагу и сказал, что задолженность известна хозяину. Затем признал ещё два долга. Один кредитор действительно обращался в дом; его приход отмечал швейцар до начала розыска. Эти сведения подтверждали нужду в деньгах, но не способ, которым Громов намеревался её исправить.

— Вы были у Артемьева утром перед доставкой?

Громов ответил утвердительно. Сказал, что проверял срок работы. Прежде он представлял эту встречу обычным разговором о счётной книге и не упоминал отдельную переписку.

На вопрос о поездке к каналу управляющий перестал держать стул за спинку. Он сказал, что нанимал там комнату для хозяйских поручений, и потребовал объяснить, зачем сыщик вмешивается в деловые отношения. Ордынцев таких поручений не подтвердил. В комнате не нашли ни книг расходов, ни вещей, нужных для ведения хозяйства.

Подробности Павлова рассказа Шереметьевский не перечислял. Громов мог дать собственную версию и указать проверяемые обстоятельства. Он обещал позднее принести бумаги, подтверждающие найм, но назвать конкретное поручение отказался.

Сыщик завершил беседу. Нужда, доступ к письмам и неправдивая часть рассказа сходились к одному человеку; каждое основание всё же оставалось отдельным. Финансовый долг не объяснял побои без сведений о самой комнате.

Климов получил поручение продолжить наблюдение за выходом из дома. Если управляющий попытается перевезти письма, спор о счетах уже не сможет скрыть новое действие.