Предложение вернуть

К Ордынцеву принесли записку. Посыльный сказал, что получил её у ворот от незнакомого человека, и смог описать только одежду. На листке предлагали вернуть старую переписку за сумму, во много раз превышавшую плату переплётчику. При согласии хозяин должен был через Громова передать ответ до вечера.

Коллекционер позвал сыщика прежде, чем управляющего. Ещё утром он, возможно, предпочёл бы тихо заплатить. Теперь смотрел на строку о посреднике так, словно увидел знакомый ход собственного дома впервые.

Записку и рассказ доставившего сохранили. Громов не становился её автором от одного упоминания фамилии. Он, однако, оказывался человеком, через которого чужие продавцы рассчитывали получить распоряжение хозяина.

— Деньги приготовить? — спросил Ордынцев.

Шереметьевский попросил пока не отвечать. На этот вечер уже была назначена встреча с Лебезиным: три дня назад тот сам обещал принести письма торговцу Лаврову. Новая записка объясняла возможный расчёт, но не требовала придумывать второй торг, заманивать Павлом или подталкивать посредника добыть бумаги.

Ордынцев хотел пойти с сыщиком. Ему объяснили, что появление владельца изменит встречу и даст участникам общий предлог для ухода. Он остался дома. Обещания немедленно вернуть бумаги не получил.

Громов покинул дом незадолго до сумерек. Климов видел, как он остановился у конторского двора, где прежде встречались Жилин и Лебезин. Затем мужчины вышли порознь. Никакой передачи во дворе наблюдатель не различил.

Сведения поступили вовремя, но Шереметьевский не расширил их. Требовалось увидеть, кто принесёт письма, кто назовёт цену и кому они перейдут. Пока всё ещё можно было рассказывать вместо этого любую удобную историю.