Чужой тулуп

У Никиты из шва рукавицы торчал клок серой шерсти. Он щипал его, пока Ушаков расспрашивал о санях, прошедших мимо сторожки. Старик пытался приурочить их появление к тому часу, когда меняли воду лошадям, но сам же признал: воду могли принести позже обычного.

— Сено с Прохоровой телеги уже сняли?

— Сняли. Я к нему ещё за верёвкой ходил.

На санях сидел человек в чужом тулупе. Чужим Никита называл его потому, что не узнавал широкую светлую заплату на спине. Из этого выходило мало: чужой тулуп мог надеть и знакомый возчик.

— Голова поворачивалась?

— Мне показалось. А может, передний седок полог поправлял.

— Лукина знал?

— На пристани видел. Под шапкой да со спины не признал бы.

Ушаков потребовал описать дорогу. Здесь старик заговорил увереннее: сани прошли за развилку, туда, где стоял дальний амбар. Из сторожки самого амбара не было видно; Никита не мог сказать, доехали ли они до ворот.

Лебедев провёл пером по краю листа, оставляя место для уточнения. Ушаков ткнул пальцем в пустоту:

— Не достраивай за него путь. Видел до поворота — пиши до поворота.

За дверью скрипнула лавка. Прохор ждал, не зная, сколько ещё понадобится его рассказ.