Служебный риск

Под объяснением Лебедев поставил имя и долго смотрел, как высыхает последний росчерк. Промокнуть его было нечем; пришлось держать лист неподвижно, пока из соседней комнаты звали принести другое дело.

Он написал, что вопрос о смысле слов задал служащий, а ответ Туманова передал без оговорки. Второй черновик показывал, как юноша сначала рассказал о деньгах, затем стал отрицать назначение платы. Оба ответа были неудобны, и оба оставались в объяснении.

— Скажет теперь, что его заставили? — спросил Ушаков, прочитав.

— Скажет, что боялся. Он боялся и прежде.

— Это ты за него знаешь?

Лебедев отвёл взгляд.

— Нет. Пусть сам скажет, чего боялся.

За окном проходили люди с дровами. Тяжёлые поленья ударялись о стену саней, и каждый удар заставлял писаря вздрагивать. Он понимал, что представленные черновики не освобождают его от ответа за прежнюю бумагу. Можно было лишиться места; можно было попасть под подозрение в намеренной подмене.

Ушаков велел приобщить объяснение вместе с обоими черновиками и вызвать Туманова для уточнения. Решение о проступке писаря отложил.

Лебедев понёс бумаги сам. Теперь ему было страшно не меньше, чем утром, но прятать сгибы под рукавом больше не приходилось.