Раздельные рассказы

Сначала оба свидетеля говорили почти одинаково: Глухов увёз человека. Когда их опросили порознь, одинакового осталось немного. Прохор узнал приказчика до разгрузки сена. Никита видел сани после неё. Один не видел седока, другой не узнал лица.

Лебедев принёс Ушакову два листа. На каждом осталось по нескольку строк, которые можно было проверить без помощи соседнего рассказа.

— Теперь выходит слабее, — сказал писарь.

— Что выходит?

— Прежнее подозрение.

Ушаков долго смотрел на него. Потом потребовал позвать Прохора ещё раз и спросить, мог ли Глухов уйти со двора, пока возчик разбирал сено. Мог. Заметил ли возвращение? Нет. Эти ответы не устраняли противоречия с приказчиком, утверждавшим, что приехал позже; они лишь запрещали считать каждый проход саней одним и тем же проездом.

В передней Никита предложил Прохору табаку. Тот отказался и передвинулся на другой конец лавки. Оба боялись, что теперь их обвинят в неправде.

Служитель велел им пока не разговаривать о деле. Лебедев слышал это из-за двери и подумал о собственном первом чистовике. Там чужое сомнение уже не занимало даже строки.

Он достал из-за обшлага сложенный черновой лист. Бумага успела стать мягкой на сгибах, но нужные слова читались отчётливо.